Ignis Roma Rubrum (quangel) wrote,
Ignis Roma Rubrum
quangel

Россия: мир Саракша, мир Островной Империи

Оригинал взят у alex_anpilogov в Россия: мир Саракша, мир Островной Империи


Я думаю, что многие читали «Обитаемый остров» Стругацких.
В конце концов, именно с этого произведения (и с «Пикника на обочине») начинается традиция советского пост-апокалипсиса, в котором была и своя эстетика, и свои законы жанра.
Это время (1969-1972 года) было достаточно интересным в плане как внутриполитической, так и внешней ситуации в СССР: Советский Союз проиграл «лунную гонку», в странах социалистического лагеря начались весьма неприятные процессы (Чехословакия, 1968), стало окончательно понятно, что СССР начинает отставать в НТП и всё больше зависеть от Запада в части экономики.

В общем, «Обитаемый остров» говорил о том, о чём всего лишь десятилетие тому назад, в годы первого спутнка и Гагарина, Кубы и сбитого У-2, Египта и Карибского кризиса — невозможно было и помыслить.
В то время в СССР началась та самая политика «мирного сосуществования» с Западом, которая и привела страну туда, куда она её привела.

Однако, думаю, уже меньшее количество читателей знает, что у «Обитаемого острова» должно было быть и авторское продолжение (в отличии от многих фанфиков вроде «Чёрной пешки») с условным названием «Белый ферзь».
В своё время мой хороший друг Юлий из Луганска даже собрал всю сумму всех упоминаний и текстов по «Белому ферзю». Напомню, что «белым ферзём» называли в других романах Максима Каммерера и ненаписанный роман Стругацких должен был описать нам внедрение резидента Земли в одно из самых загадочных государств Саракша — Островную Империю.

От самих Стругацких остались лишь наброски фабулы романа.
Мне показался интересным для нашего обсуждения вот этот кусок:

« ...им (А. и Б. Стругацким) нравился мир Островной Империи, построенный с безжалостной рациональностью Демиурга, отчаявшегося искоренить зло. В три круга, грубо говоря, укладывался этот мир.



Внешний круг был клоакой, стоком, адом этого мира — все подонки общества стекались туда, вся пьянь, рвань, дрянь, все садисты и прирожденные убийцы, насильники, агрессивные хамы, извращенцы, зверье, нравственные уроды — гной, шлаки, фекалии социума. Тут было ИХ царствие, тут не знали наказаний, тут жили по законам силы, подлости и ненависти. Этим кругом Империя ощетинивалась против всей прочей ойкумены, держала оборону и наносила удары.

Средний круг населялся людьми обыкновенными, ни в чем не чрезмерными, такими же как мы с вами — чуть похуже, чуть получше, еще далеко не ангелами, но уже и не бесами.

А в центре царил Мир Справедливости. «Полдень, XXII век». Теплый, приветливый, безопасный мир духа, творчества и свободы, населенный исключительно людьми талантливыми, славными, дружелюбными, свято следующими всем заповедям самой высокой нравственности. Каждый рожденный в Империи неизбежно оказывался в «своем» круге, общество деликатно (а если надо — и грубо) вытесняло его туда, где ему было место — в соответствии с талантами его, темпераментом и нравственной потенцией. Это вытеснение происходило и автоматически, и с помощью соответствующего социального механизма (чего-то вроде полиции нравов). Это был мир, где торжествовал принцип «каждому — свое» в самом широком его толковании. Ад, Чистилище и Рай. Классика.

А во-вторых, авторам нравилась придуманная ими концовка. Там у них Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой... Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать — Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом... »


Как показал исторический опыт СССР, именно его мир оказался во-многом «выдуманным». Именно тот самый уникальный советский народ, который выстроили в СССР и который жил в своём мире «выдуманной справедливости», оказался мишенью для всех ужасных 1990-х, для тучных, но бездумных 2000-х и для лживых 2010-х.
Более того, уверяю вас, остатки этого народа ещё сожгут, как последние угольки, и в огне будущих, 2020-х годов.

Тот мир, который строил СССР, где Советский Союз простирался от Бреста и до Владивостока и от Мурманска и до Кушки — уже разрушен. Нет уже Варшавского договора, нет СЭВ, нет «социалистического лагеря».
И «советского народа» тоже уже нет. Конец его демонтажа, как исторической сущности, происходит на наших с вами глазах.

Все эти рассказы о «СССР 2.0» (или о «СССР-2061», если угодно) — можно уже оставить в прошлом. Даже на территории бывшего СССР уже вполне буднично скачут «хохлы», «чурки», «бульбаши», «азеры» и прочие изобретения последней четверти века. И «москали», кстати, тоже скачут. Просто в случае России этот неприятный процесс маскируется тем самым «советским наследием», которое просто оказалось на территории современной России наиболее богатым. Лодки «национальных республик» уже потонули, а «корабль Россия» уже получил смертельную пробоину в борт, но всё ещё на плаву.

Те, кто хочет со мной поспорить, могут заново пересмотреть все сюжеты 2014-2016-го годов, когда у России была уникальная возможность возврата если не к СССР, то хотя бы — к демонтажу Беловежских соглашений.

Тот шизофренический вариант картины мира, в котором развал СССР называется «величайшей катастрофой», но политикой провозглашается «отказ от имперских амбиций»; в котором воссоединение Крыма и России именуется не иначе, как «дорогой домой», а аналогичные события на Донбассе запихиваются в предательский и кровавый «минский процесс»; в котором люди, санкционировавшие убийства в Одессе, Харькове и на Донбассе называются «друзьями» и «партнёрами», а те, кто решил эти убийства прекратить — выдаются на расправу, говорит нам именно о таком варианте.

Россия участвует в процессе раздела бывшего СССР, просто делает это со своих собственных позиций, фактически выстраивая тот же мир вымышленной «Островной Империи», с его «тремя кругами» и с центром в Москве.

Отсюда, в общем-то, и все замечательные фразы последнего времени: «сами, всё сами», «они генетически иные», «вам никто и ничего не обещал», и восклицания в стиле «вы как голосовали в 1991-м году?» и «мы тогда вообще в стороне стояли, примус починяли, Дзержинского не трогали!»

Но, к сожалению, реальность и история говорит нам уже сугубо об ином.

Россия сегодня рассматривает свой «внутренний круг» не более и не менее, нежели как некий «пояс безопасности», в котором нет никакого проекта развития.
Цивилизационная миссия России потеряна не только в мире: её уже нет даже в ближнем зарубежье. Есть только три круга той самой «Островной Империи», в которой идут совершенно естественные процессы выдавливания всего менее приспособленного на периферию и сбора всего более «успешного» (а в реальности, понятное дело, просто более пронырливого и более беспринципного) — в центр.

Впрочем, как говорится, ничто не ново под Луной.
Ровно такие же процессы, как идут сейчас на процессах бывшего СССР, шли и в 1200 году до нашей эры, и в 450-м году нашей эры.
Именно «мир СССР», как я сказал, бы тем самым маловероятным и во много выдуманным (точнее — сознательно выстроенным) миром. Мир СССР постоянно конструировали и возделывали, а вот мир современной России лишь опустился на уровень всех остальных стран. А кое-где и просел ниже.

Сегодняшний мир уже беременен войной. Рванёт ли завтра в Киеве, в Ереване или в Алма-Ате — роли не играет. Если ты сел играть с дьяволом, да ещё и его колодой краплёных карт, то не удивляйся, что у твоего противника будет с десяток тузов, а у тебя — две шестёрки «на погоны».

Та война, которую сейчас кто-то воспринимет, как выстраивание некоего «пояса безопасности» вокруг России, закончитя точно также, как закончилась Катастрофа бронзового века для Египта или же закрытие римской экспансии на пространстве тогдашней Ойкумены.

Нынешняя война, как и приход «народов моря» во время Катастрофы бронзы, как варварские нашествия эпохи конца Рима — это война, связанная с уничтожением поддерживающей население инфраструктуры.

Именно вокруг этого и крутились все мои выкладки прошлого времени: существующая инфраструктура энергетики, промышленности, сельского хозяйства и социальных связей так или иначе, но заточена на поддержание некоей предельной численности населения.

У наших предков-обезьянок это была дельта реки Конго и 100 000 особей. У Древнего Египта это была «халявная» дельта Нила и 5 миллионов крестьян. У Древнего Рима это было 80 миллионов жителей и вся его средиземноморская Ойкумена.

Каждая из таких исторических формаций неизбежно упиралась в свой предел сложности, после чего и начинала искать выход из ситуации. Самый простой выход всегда был и самым губительным: от единой системы отсекались некие «бесперспективные» части, которые объявлялись «лишними», «чуждыми» или, как нынешний вариант — «ленивыми», «малообразованными» или «скачущими».
После чего, как ни странно, хаос приходил и в центр системы, просто потому что нет барьеров, которые могут его удержать в каких-то территориальных или национальных рамках.

Да, противоречие между численностью населения и поддерживающей инфраструктурой разрешалось, причём — максимально эффективно, через войну, голод, болезни и геноцид. Но вот ареал бедствия обычно затрагивал и те самые «внутренние круги Островной Империи», которые считали себя находящимися под самой плотной защитой как и собственных сил, так и окружающего их виртуального «пояса внешней безопасности».
Народы моря, будучи наёмниками у Рамзеса II в его битве при Кадеше, резали голозадую египетскую пехоту во время бойни в дельте Нила, оседлые варвары-пограничники времён позднего Рима насиловали патрицианок и жгли храмы «вечного города», который они клялись защищать от внешнего врага.

Ну а тут уже, как говорится, возникает вопрос личностного выбора. Кто-то хочет пережидать бурю, кто-то будет охранять свой холодильник и внимать телевизору, кто-то будет собирать секту своих хомячков на сайте, на котором будет пророчествовать, что его «Островная Империя» находится в зоне безопасности, а вот вокруг как раз  — «мясное поколение, гиперок и дефолт америкашки», а кто-то решит бороться. В конце концов — у каждого свой выбор.

Но вот историю переписать не получится. Модель работает без сбоев и без исключений — кто не борется, тот и не побеждает.
Поэтому я свой выбор сделал и для меня фраза «Рим умер» не будет констатацией того факта, что погибла любимая птица императора.
Когда умирает Рим, о петухах и их помёте уже нет смысла беспокоиться.


Tags: Аттрактор Универсальной Истории, СССР 2.0, Социогенез Эры Мирового Воссоединения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments