Roma Rubrum Ascensio (quangel) wrote,
Roma Rubrum Ascensio
quangel

А.Беляев-Гинтовт - "СССР - ледяная глыба,в которой были заморожены блестки Золотого Века".



В Московском музее современного искусства открылась выставка Алексея Беляева-Гинтовта. Художник, чье имя ассоциируется с красно-золотой коммунистической символикой, рассказал, как она была придумана, почему Путин – главный русский либерал и почему в этом нет никакой иронии.

– Выставка называется "X". Здесь показаны ваши работы за последние десять лет. За это время красные звезды на золотом фоне стали очень узнаваемым авторским знаком, китчевым, если позволите.

– Нет, не позволю!

– Хорошо. Тем не менее, расскажите, что послужило отправной точкой для вашей для этих работ?

– Я отчаянно много экспериментировал с художественными техниками и материалами, изучая в МАрхИ академический рисунок во второй половине 80-х, параллельно исследовал основные направлениями русского авангарда, осваивал каждое из них за две-три недели. В результате получалась работы, сделанные согласно интуитивно понятой философской сути данного направления. Теоретичекие обоснования в то время были малодоступны. Так я искал собственный метод художественного сообщения который позволит повествовать всесильно, и то же время избежать повторения существующих эстетических систем. Одержимый новым, добивался технического совершенства и целостности мироописания. Так, в числе прочего, появилась техника ручной печати. Перебрав сотни советских плакатов, – я делал из них трафареты, а потом с их помощью нанося ладонями типографскую краску на любую гладкую поверхность, открывал то, что пряталось за условностью изображения. Некую таинственную структуру, неожиданного и для автора вида. Так я нашел пластический язык, который позволил мне добиться последней степени простоты, чреватой бездонной сложностью. Например, в числе прочих озарений, никогда не видя работ Павла Филонова, мы с группой единомышленников в 1986 году нащупали его аналитический метод, – результатом открытия стали сотни живописных и графических работ полноценного Филоновского вида.


– Однако, что касается вашего нынешнего творчества, то в нем довольно четко прослеживаются милитаристские идеи.

– Я вкладывал в эти работы мобилизующую составляющую. Четвертый год на наших территориях идет война. Так вышло, что я оказался за три дня до начала боевых действий в Донбассе вместе с Александром Бородаем, председателем Совета Министров ДНР. Я присутствовал при объявлении чрезвычайного положения Народным советом республики, застал штурм аэропорта, и разгром, и хаос. Вместе С Андреем Фефеловым, который возглавляет телеканал День, и с писателем Сергеем Шаргуновым мы несколько дней выбирались оттуда по территории неясного статуса. С тех пор я возвращался туда еще шесть раз – то с гуманитарной помощью, то в качестве военного корреспондента. Наши видеоплакаты выложены в сеть, и некоторые из них набрали сотни тысяч просмотров.

– К чему они призывали?

– К победе. Это призыв к духовной мобилизации, к пробуждению в духе. Подавляющее большинство обитателей планеты Земля спит, и наши люди, увы, – не исключение. Это призыв к осознанию себя в настоящем настоящем.

– Тем не менее вы используете для этого язык прошлого, обращаясь к символам советской эпохи – красным звездам и маршам.

– Если пластическое обращение к языку Традиции считывается, то, конечно, да. Я вкладывал его туда.

– Вы воспитывались в советской эстетике со знаком плюс. Но сейчас, кажется, ее кроме как через иронию вообще воспринимать нельзя. У вас лично отношение к ней поменялось?

– Я был эстетическим врагом советской власти на ее финальном этапе, а она была по-настоящему невыносима. Бессмысленно тяжкая, тягучая, безвыходная, галлюцинаторная реальность, точнее всего показанная в кинофильме “Груз 200” – это та повседневность, в которой приходилось жить, а значит сопротивляться, работать. В октябре 93-го года, во время штурма Останкино, случилась моя инициация войной, открылось инобытие. Нравственный климат 90-ых годов оказался наилучшим доказательством безразмерности последовавших деградационных процессов. Теперь гигантская сухопутная цивилизация – Советский Союз по мере удаления во времени вдруг предстала передо мной в совершенно ином виде, на передний план вышли тогда утраченные свойства народов – стойкость, готовность к самопожертвованию, парадоксальный коллективизм – память о соборности, особенно восходящий период 20-60-х годов, включая русский авангард – уникальное явление культуры, не имеющее аналогов в мире, откуда я черпаю силы и предельность пластических решений.

– Как вам кажется, зрители воспринимают это также непосредственно или через иронию?

– Даже если бы я очень хотел влиять на зрителя, результат все равно был бы непредсказуем. Но мне привычнее видеть восторженную реакцию. Если соотечественники осознают себя с помощью моих работ, если эти образы резонируют с истиной, то радость узнавания возвращаются ко мне.

– Регулярность и активность, с которой люди выходят на митинги и акции протеста, говорят о том, что люди очень подвержены влиянию лозунгов и довольно агрессивно настроены. Вы не думаете, что ваши работы могут быть восприняты, как призыв к действию?

– Я обращаюсь к парадигме Традиции, которая представляет собой бесконечно отдаленный во времени Золотой век человечества, где иерархии смыслов индоевропейского общества не подвергаются сомнению; философы, воины, и труженики пребывают в мудром социальном космосе, а торговцы не участвуют в нем. Традиционализм сущностно противоположен парадигме современного мира, которая есть – вырождение. Река времени течет вниз. Технический прогресс возможен, но убывает дух. Удивительно, но и в советском периоде тысячелетней истории страны все еще видны следы Традиции, в отличии от Запада, деградирующего гораздо быстрее, чем мы, его наследники. Невероятно, СССР в пору континентального могущества оказался той ледяной глыбой, в которой были заморожены блестки Золотого века. Это то, что вынимаю оттуда и пытаюсь представить пластическими средствами. Получается или нет – судить зрителю.

– Вы не боитесь, что это назовут "духовными скрепами"?

– Это публицистика. С этим не ко мне. Но попытка противостоять декадансу запада есть, на мой взгляд, запрос евразийских народных масс, транслируемый национальному лидеру. Он вынужден делать то, что он делает в консервативном аспекте. Полагаю, лидер озвучивает лишь малую часть обращенных к нему интуиций, надеюсь осуществляет больше, чем кажется. Значительная часть общества хотела бы куда более радикальных шагов в этом направлении, вплоть до левой версии Консервативной революции.

– То есть по-вашему смена власти интересна только интеллигенции?

– Крошечной части того, что принято называть интеллигенцией в нашей стране, но, миллионнократно усиленной средствами массовой информации главного геополитического конкурента. Про эту ее безобразную часть Лев Гумилев сказал, точнее не скажешь. Иногда кажется – Владимир Путин, вслед за Александром I, мог бы назвать себя главным русским западником и либералом.

– Как раз в одном из каталогов к вашим выставкам говорилось, что в ваших произведениях заложена имперская мифология. То есть это как раз мифология масс?

– Хотелось бы конечно избежать космических масштабов обобщений. Но, убежден - народы Империи живут и дышат ею. У нас никогда никакого ощущения, кроме имперского, не было, за исключением коротких катастрофических периодов начала и конца 20-ого века. А дальше включаются неотменимые закономерности, народная самость. Геополитическая термин – месторазвитие, введенный в научный оборот основателем Евразийского учения Петром Савицким – процесс пространственно-временного взаимодействия между социумом и вмещающим его ландшафтом. На территории бывшей Российской Империи сейчас могло бы проживать и два, и три миллиарда человек, нас удивительно мало, в десятки раз меньше, чем должно было бы быть.

– В той же статье говорилось, что в ваших произведениях есть "притягательное ощущение риска, опасного эстетического и экзистенциального эксперимента"? Вы коммерчески успешный художник, большой художник со своим узнаваемым стилем, и, кажется, никаких провокаций не делаете. Так в чем опасность?

– Речь шла в первую очередь об экзистенциальном риске: свои большие работы я в буквальном смысле делаю отпечатками кожи, вступая в неисследованные отношения с этими образами, оставляя на них отпечатки своих линий жизни. Нет, сознательных провокаций я не готовил никогда,но, понимая, что реакция может быть любой, неугомонный не дремлет враг рода человеческого, – готов ко всему. В нашей стране область "актуального искусства", с которой я по временам вынужден взаимодействовать, является минным полем на котором идет бой за образ будущего.


https://www.m24.ru/articles/культура/151511?utm_source=CopyBuf
Tags: Незримая брань Небесного Рима, СССР 2.0, Техноэстетика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments