December 15th, 2012

Меченосец

О человеке вопрошаемом Сверхисторией


Оригинал взят у arhipolemos в О человеке вопрошаемом Сверхисторией
В тему: "сверх"-человек vs. Новый Человек

... А где же «единство человека»? Там, где человек, подобно старому кувшину, весь расколот щелями и трещинами, «качественными скачками» (Гегель)? Известно определение искусства как единства в многообразии. Я бы хотел определить здесь человека как единство вопреки многообразию. Ведь налицо антропологическое единство, невзирая на онтологические различия, невзирая на различия между разными формами бытия. Отличительным признаком человеческого бытия является сосуществование в нем антропологического единства и онтологических различий, единого человеческого способа бытия и различных форм бытия, в которых он проявляется.
В.-Э. Франкл. Плюрализм науки и единство человека

Итак, к дальнейшему осмыслению того, Что такое человек?, точнее, к постанову этого вопроса в перспективе Сверхистории.
И вот, о тех предварительных шагах в этом направлении, которые связаны с отделением обыденных, абстрактно-всеобщих и частно-научных представлений о человеке, – как нерелевантных сути вопроса.


Школа сути–13. Пост- или Cверх-История?
» » » все эти три задачи:
  • преодолеть «неравенство, разнородность и психическое разъединение людей». А преодолеть это можно только устранив узость и неполноту человеческого существа. Что и есть новый человек. Или человек, как он говорит, он ещё только начинается. Мы на пороге. Перейти через этот порог.
  • устранить «элементы принуждения из отношений между людьми».
  • и создать новые формы познавательного творчества.
Эти три задачи есть задачи по-настоящему Сверхистории. А значит, и Сверхмодерна. А значит, и коммунизма. Это и есть переход из царства необходимости в царство свободы.
Приведя три эпиграфа: из Книги Бытия, Маркса и Фридриха Ницше, – и уже тем продемонстрировав свою широту, Богданов начинает задавать вопрос о том, что такое человек.
Collapse )Вот здесь он нащупывает колоссальный нерв ситуации. Он говорит – наука, она, конечно, хорошо и намного лучше, чем схоластика или мещанско-бытовые ощущение из сферы тех, о которых герой Шукшина говорил «осусения, мля». Конечно, наука лучше, но только, говорит, куда вы её возьмёте-то? Вот она вам анатомия и физиология – она вам скажет одно, вот вам психология – она вам скажет другое, вот вам социология – она скажет третье. Она всё время даёт определение человека, а в целом-то как наука их даст? Не может наука их дать. А тогда получается, что лучше – схоластические и бытовые, чем такие научные, которые нельзя свести к одному знаменателю, потому что науки – парциальны, то есть частичны.
Все эти точки зрения, разумеется, вполне законны и удовлетворительны каждая в своей области; но в одном отношении они недостаточны и уступают наивно-обывательской и наивно-схоластической: все они «парциальны», частичны.
«Человек» есть целый мир опыта (это он тут садится на своего конька – опыт, так он находит общий знаменатель – С.К.). Этот мир не охватывается полностью ни анатомическим и физиологическим комплексом — «человеческое тело», ни психическим комплексом — «сознание», ни социальным — «сотрудничество»… И если мы просто соединим, механически свяжем все эти точки зрения, у нас еще не получится целостной концепции: собрание частей еще не есть целое.

А.А. Богданов, «Новый Мир»

Я начал читать Богданова, и я буду продолжать его читать именно с того места, на котором я сейчас останавливаюсь, потому что здесь начинается самое главное: «свяжем все эти точки зрения, у нас еще не получится целостной концепции». Целостности ищет Богданов. Целостности ищет русская душа. «Собрание частей еще не есть целое», – говорит Богданов. Синтеза ищет русская душа. Синтеза ищет Богданов. Читать целиком