August 2nd, 2014

Заигрался – продолжение.



Оригинал взят у smirnoff_v в Заигрался – продолжение
Относительно вот этой записи «Заигрался». В ней я писал о неуклюжих идеологических выходках Стрелкова на примере приказа с лубочным текстом, включающем всякие Хоругви с Ликами.

Ко мне тут же прибежали граждане, которые стали мне рассказывать, что повидло и говно это одно и то же – вернее сказать, что белое движение 1918-22 гг. и Советская эпоха как то равнозначны с точки зрения объединяющей людей постсоветского пространства символики. Те, кто поумнее похитрее взялись сравнивать весь дореволюционный период русской истории с комиссарами, буденовками и тачанками. При этом патетически взывая: как, де, мы можем забыть про всю дореволюционную историю России?

Так вот сообщаю. Забыть большинство из вас ничего не может, потому что истории России толком и не знало никогда. Мир московской и даже петровской России для современного человека странен и дик и с этической и с эстетической точки зрения. Наши представления о прошлом есть не более чем современный лубок, транслируемый современной (относительно) литературой и кинематографом.

Но суть не в этом. Суть в том, что традиция передается нам, воздействует и формирует нас последовательно, а не параллельно. Нет московской, домосковской или петровской традиции, которые наравне с советской формируют современного человека. Они подключены последовательно и на нас воздействует только последняя, в которую уже включены все предыдущие. Попытки же апеллировать к какому-то давнему прошлому сводятся к аляповатому новоделу, не более, вроде идиотизма тех же неоязычников. Вот таким же новоделом и являются все эти балы, юнкера, поручики и лики на хоругвях. Это как те дурацкие фотографические щиты с дыркой для лица, куда современник вставляет свою физиономию.

Так же мне возражают, что и советская эпоха это такое же прошлое, как и царская Россия. Де и то и другое есть павшие империи и в этом смысле равнозначны. Так вод это дерьмо собачье. Нет тут никакой равнозначности, и нет ее по причине абсолютной бесплодности всей постсоветской эпохи. Не родив из себя ничего в сфере общезначимых символов, смыслов, ценностей и идеалов (объединяющих нас в единый народ), постсоветская эпоха элементарно не смогла отправить советскую эпоху в историю. Вот советская эпоха отправить дореволюционные времена в историю смогла, а постсоветская нет. Именно поэтому обломались все попытки общего осуждения Советского Союза и отрицания советской эпохи. Не по доброте душевной правящего капиталистического класса – на самом деле советская эпоха ему как кость в глотке, ибо ежечасно напоминает о том, откуда и как взялось богатство и власть этого класса, и насколько нелегитимны основания его господства. Не по доброте, а по необходимости, ибо если советское убрать, то не останется буквально ничего, объединяющего общество – оттуда и жалкие попытки поиска иных смысловых платформ для русской идентичности, как то освобождения Москвы от поляков и вот эти поручики с хоругвями. Последнее особенно опасно, ибо решено, что придать им жизни можно опрыскав кровью сражающейся Новороссии. Да только не выйдет. Новая эпоха, если она жива, создаст свои сакральные пространства «в мире горнем», и подымать с помощью энергий этой эпохи мертвецов слишком опасно и для этих энергий и для этой эпохи. Мертвецы могут убить ее.

Все, что нас объединяет – принадлежит советскому времени и только через советское время всей русской истории и культуре в целом. И не нужно устраивать жалкий срач между поручиками и буденовками. Я вовсе не об этом. В первую очередь это Великая Отечественная война. Иного живого сакрального акта, определяющего нашу идентичность, сравнимого с победой в Войне в современной отечественной культуре просто нет. К ней примыкает Космос, как символ нашей невоенной, творческой и трудовой победы, как вершина индустриального, научно-технического переворота всей нашей русской цивилизации в XX веке. И Победа и Космос оправдывают жертвы на пути к ним, в том числе и голод 30-х, и репрессии и иные тяжелые и трагичные моменты. Без Победы и Космоса все эти жертвы делаются бессмысленным мучительством – вот тут вы может проследить и понять, что именно и почему атакуют всякие ублюдки от Солонина и Пивоварова до Крылова с Федотовым и Митрохиным.

Может быть, по результатам Русской весны появятся новые твердыни нашей общей идентичности – но на это пока мы можем только надеяться. А пока все апелляции, все идеологические коннотации могут обеспечить реальное единство только в раках указанных смыслов – и никак иначе. И уж точно не на базе поручиков под хоругвями с ликами.

версия

Оригинал взят у kommari в версия

"У меня из головы никак не идёт это фото. Знаменательная была встреча — усталый, пожелтевший, помятый, оплывший ботоксом Путин, по-прежнему, впрочем, остроумный и энергичный, и великий Фидель, последний титан, древнее дитя далёкой эпохи, овеянный дыханием вечности, лёгкий как тростинка мудрый старец, герой Маркса и Маркеса, в заправской белой мастерке и спортивных штанах.

О чём они беседовали, правитель и аятолла? Конечно, говорил главным образом Кастро. Мыслитель и оратор, он всегда любил поговорить; а уж этому-то гостю ему было что сказать.

С возвращением, amigo, блудный сын, — вещал дедушка Фиделюшка, тихим, неторопливым, слабеньким, как у Марлона Брандо в роли Godfather’a, голоском. — Двадцать с лишним лет, но я верил, что оно неизбежно. Что, сынку, помогли тебе твои ляхи? Потеряно не только время, amigo, многое потеряно — но знаешь ли ты сегодня, где искать искру под пеплом?

Я старый красноармеец, amigo, я бы искал совсем не там, где ищешь ты.

Великий Ленин оставил вам идею, воспламенившую мир, невиданное в истории мировое влияние; грозный Сталин — победу в мировой войне и атомное оружие; озорной Хрущёв — безбашенный имидж мирового хулигана, поверь, amigo, это полезно, когда имеешь дело с мировым жандармом; блистательный Брежнев — мировую гегемонию, наклепав оружия столько, что и по сей день хватает, так и не смогли всё разворовать, не правда ли, amigo? И всё же главное в наследии железных вождей вами утеряно — о том говорит хотя бы ваша им потрясающая неблагодарность, об этом говорит то, что даже ты, amigo, не знаешь, в чём потеря. Мировое, мировое, мировое — вот какой был у вас масштаб, и знаешь почему?

Потому что вы не называли себя империей, вы не претендовали на империю, вы претендовали на большее: на будущее. Император — тот, кому принадлежит настоящее; тому, кто пришёл ко власти в отсталой, пусть и большой и могучей стране, настоящее не может принадлежать. Значит, он должен узурпировать будущее; тогда и настоящего ему урвётся, уж ты мне поверь!.. Играть на опережение, amigo, только так! Просвещение, футуризм, солидарность, благородная доктрина!.. И тогда ИМПЕРАТОРА, князя мира сего, неожиданно побеждает КОМАНДАНТЕ.

Вы сделали потрясающий рывок. Ваша страна стала первым в мире государством сверхидеи, первым мессианским государством, ну, может быть, вторым — после Ватикана. Куколка стала бабочкой. Вы вырвали у истории право на своё существование в новом, поразительном виде, прекрасном и безобразном одновременно, — хотя смерть, казалось, была неминуема.

Потом наступил жуткий откат, amigo, вы почти самоуничтожились, и даже теперь, сыто бурлящие нефтью и газом, вовсе не факт, что не больны смертельно. Созданное трудом легендарных поколений фанатиков, негодяев и жертв, омытое кровью героев и слезами святых, — поработив великий народ, присвоили себе мерзкие паразиты, олигархи, уж мы-то, латиносы, отлично знаем таких. Ты чуть-чуть прижал их, amigo, но не во имя идеи, а во имя единовластия — а значит, эту самую власть, нравится тебе или нет, продолжаешь с ними делить.

Точно такие же, как ваши, поганцы, предатели и воры, из тех же лукошка, кормушки и корыта, может быть, калибром поменьше, поработили народ самый вам близкий, — и, деля зоны влияния, насильно и методично скармливая ему горькие семена фашизма, спокойно развязали бойню, которая имеет все шансы стать войной между вашими народами. Как быть, спрашиваешь ты меня?

Я не император, я команданте. Моя маленькая страна отправляла войска хоть в Анголу, но у нас было во имя чего воевать. Мы тоже знавали вкус сверхидеи, и, в отличие от вас, помним его. У нас было будущее, amigo; сейчас с этим посложнее, но мы снова отвоёвываем его себе, и эта война потяжелее ангольской. Однако если мы всё-таки отвоюем будущее у настоящего, это самое настоящее снова будет принадлежать нам. Точно так же было бы и у вас; однако готовы ли вы воевать не только за газопровод, но и за будущее? За пресловутое светлое будущее свободных братских народов?

Так говорил Фидель, и бледный властелин внимательно слушал его, и вежливо кивал, но время от времени всё же представлял себя с перевезью и аксельбантом в императорской ложе Большого театра с Михалковым одесную и Абрамовичем ошую".


автор