Сaementarius Civitas Solis Aeterna (quangel) wrote,
Сaementarius Civitas Solis Aeterna
quangel

Четвертый этаж, часть XVI – газета «Суть Времени» - о тотальном упрощении Бытия.

Оригинал взят у artemijv в Четвертый этаж, часть XVI – газета «Суть Времени»
Суслов и Брежнев Мавзолей
 
Гнойником, прорвавшимся внутрь и уничтожившим СССР, был, конечно же, гнойник псевдомарксистского многоэтап­ного упрощенчества
 
<<< В предыдущей статье я начал обсуждение упрощенчества вообще и страшной роли псевдомарксистского упрощенчества в судьбе СССР и советского проекта. Называя «страшной» ту роль, которую псевдомарксистское упрощенчество сыграло в судьбе Отечества нашего, я задаю определенную систему мировоззренческих координат. Ту самую, о которой впервые заговорил в цикле лекций «Суть времени».
 
В этом цикле лекций я, в частности, обсуждал сам источник зла, погубившего и державу нашу, и нечто большее. И приводил в этой связи суждение шекспировского героя, которого тоже интересовал источник зла, уничтожающий его державу, которую Шекспир уклончиво именовал датской. Почему уклончиво? Потому что гениального англичанина, конечно же, беспокоила не какая-то там Дания, а его родина. А также всё человечество. Что вовсе не означает низведения шекспировских Дании, Венеции и прочих чужих великому англичанину государств к банальным иносказаниям — аллюзиям (говорю Венеция, а подразумеваю Англия, говорю Дания, а подразумеваю — опять-таки Англию и так далее).
 

Шекспир намного глубже всех тех, кто балуется примитивными иносказаниями. Он действительно находит нечто специфически датское в Дании и нечто специфически венецианское в Венеции. Затем он восходит, как сказал бы Гегель, от найденного им специфического (оно же особенное) к универсальному, то есть всеобщему. И уже после этого он сопрягает всеобщее — кстати, не потерявшее своей специфичности в силу используемого Шекспиром метода, — с тем специфическим, что присуще его стране, его времени и так далее.
Источник зла, который беспокоит Шекспира, может быть специфически датским («какая-то в державе датской гниль»), общезападным и одновременно английским. И, по мнению Шекспира, только в качестве такового его и можно исследовать. Осуществляя это исследование, Шекспир в итоге определяет источник, именуя его «гнойником довольства и покоя»:
Вот он, гнойник довольства и покоя.
Прорвавшись внутрь, он не дает понять,
Откуда смерть.
Речь шла, конечно же, о смерти гуманизма. И одновременно — о смерти стран, заболевших болезнью дегуманизации. Эта болезнь в разных странах принимала разные формы. Но везде она была при этом одной и той же болезнью. И когда через несколько столетий после Шекспира Андрей Белый скажет: «Над страной моей родною встала смерть», — то речь пойдет всё о той же смерти, порожденной всё той же болезнью, протекавшей в России времен Андрея Белого совершенно не так, как она протекала в Англии времен Шекспира. И совсем иначе — не так, как в елизаветинской Англии или в николаевской России, — эта болезнь протекала в Советском Союзе. Ее протекание было настолько специфическим, что, будучи прикованным к формальным моментам, нельзя даже обнаружить сходство этого советского заболевания с русско-имперскими или британскими формами, в которых та же болезнь приканчивала в другие эпохи нечто сущностное, порождая после разрушения сущностного начала уничтожение всего и вся: единства территории, единства идентификационных принципов, единства поведенческих принципов. За разрушением этой болезнью сущностного начала следовала смерть всего, включая самые элементарные формы быта народов, уничтожаемых этой болезнью.
Гнойником, прорвавшимся внутрь и уничтожившим СССР, был, конечно же, гнойник псевдомарксистского многоэтапного упрощенчества. На каждом этапе этого упрощенчества возникал всё больший дефицит сущностного начала. Но вместо его полноценного восполнения подвергшаяся упрощенчеству общность искала восполнение в упрощенном — в этом самом довольстве и покое.
Не найдя достаточного восполнения — в том же довольстве, например, то бишь в западном изобилии — общность с больным сущностным началом (еще раз обращу внимание на то, что имя этой болезни — именно упрощенчество) начинала еще настойчивее добиваться искомого восполнения. И когда ей предложили во имя подобного восполнения, жажда которого к началу советской перестройки уже превратилась в воющую тоску, разрушить страну, отказаться от собственного кровью политого проекта, больная общность сказала «да». Подчеркиваю: это «да» сказала больная общность. И нам следовало бы обсудить, почему никто не начал бить своевременно тревогу по поводу того, что общность заболела, не стал обсуждать методы лечения и так далее.
Подробное обсуждение этого вопроса увело бы нас слишком далеко. Но вообще избежать его невозможно. И поэтому я просто констатирую, что отчасти это объяснялось тем, что врачи, которые должны были и установить факт общественного заболевания, и предложить лекарство от оного, сами были больны упрощенчеством. Причем даже в большей степени, чем те, кого они должны были лечить. Но это касается только части таких врачей.
Другая же часть не была больна упрощенчеством. Но хотела, чтобы общность заболела этой болезнью и умерла от нее. Где проходит граница между одной и другой частью, надо обсуждать отдельно. Здесь я всего лишь хотел обратить внимание читателя на то, что сущностью того заболевания, которое погубило СССР, конечно же, было это самое псевдомарксистское упрощенчество, породившее, в свою очередь, очень и очень многое. Включая компенсаторный потребительский зуд.
После краха СССР упрощенчество не прекратилось, а, напротив, приобрело буквально ураганный характер. Оно стало полноценным регрессом, поощряемым и Западом, продолжавшим ликовать по поводу своей победы над СССР, и теми его сторонниками, которые видели, как общество заболевает упрощенчеством, знали, чем это кончится, и помогали этому. Надеясь при этом, что их болезнь не коснется. Коснулась, господа, да еще как! Доказывать вам это не будем. Посмотрите на себя утром в зеркало, и всё станет ясно. Если, конечно, вирус упрощенчества еще не съел способность смотреть на себя сколько-нибудь адекватно.
Итак, упрощенчество лихорадочно наращивается в постсоветской России. А те активные группы, которые, видя бесчисленные постсоветские уродства, тоскуют о советском, кое-кто пытается толкнуть на путь всё того же советского упрощенчества (оно же — псевдомарксистское упрощенчество). Считается, что это упрощенчество может быть лекарством от еще более ужасного пост- и антисоветского упрощенчества. Но на самом деле одно упрощенчество будет подпитывать другое. И еще усиливать всё то же губительное заболевание.
Именно в силу этого «Суть времени» и разорвала не с марксизмом как таковым, а с очень далеко зашедшим псевдомарксистским упрощенчеством. Противостоя этому соблазну, я несколько раз показывал, что заброшенные своей тоской в «Суть времени» или засланные туда определенными силами упрощенцы разного рода (псевдомарксистские, псевдорелигиозные, псевдоэзотерические и так далее), предлагая как бы спасительную простоту, на самом деле губят те активы, которые еще могут спасти население от последствий «прорвавшегося внутрь гнойника» этого самого упрощенчества.
Только спася эти активы от всех упрощенческих соблазнов и одновременно от соблазна выхолощенной рафинированной псевдосложности (когда-нибудь приведу яркие примеры этого морока), можно надеяться на излечение заболевания, погубившего СССР в перестроечную эпоху, и с полным правом произносить:
До встречи в СССР!
 
 
Сергей КУРГИНЯН

 
Tags: Зов Последнего Рима, Прорыв в Имматериум, Сверхмодерн
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments