Сaementarius Civitas Solis Aeterna (quangel) wrote,
Сaementarius Civitas Solis Aeterna
quangel

Categories:

Постхристианская идеология техно-теократической Империи будущего.




Оригинал взят у vas_orekhov в Василий Орехов. День Разрушителя. Глава 4 (продолжение).
- Я не очень хорошо себя чувствую, - отрывисто бросил он, поднимаясь. – Пожалуйста, придерживайтесь нашего предыдущего плана исследований. А я, с вашего разрешения, загляну в санчасть.
- Может быть, сопроводить вас? – деликатно предложил Мацукава.
- Ради всего святого, занимайтесь своей работой! – отозвался Даломюс, ощущая стремительно подступающее раздражение – словно нестерпимый позыв моральной тошноты. – На куски я пока еще не разваливаюсь. Просто легкое недомогание.
Ему показалось, что в дверях он расслышал приглушенное томное: «Еще бы, столько алкоголя…» Но останавливаться не стал.
Покинув лабораторный комплекс и поднявшись на два этажа, профессор побрел по коридору в сторону санчасти, сам не вполне понимая, что именно собирается там делать – проверить, действительно ли огранин Марвич находится при смерти, или попросить у врачей какое-нибудь лекарство от безграничной душевной пустоты. Впрочем, такого еще наверняка не изобрели, иначе он давно был бы в курсе. Остановился перед входной мембраной с огромным красным крестом, судорожно соображая, зачем сюда пришел. Кажется, за последние сутки он стал недопустимо рассеянным, невольно начав оправдывать многочисленные байки о яйцеголовых ученых, столь популярные среди малообразованных граждан Империи.
Даломюс повернул голову и уперся взглядом в величественную пирамиду, из центра которой пронзительно и неотрывно смотрело на него Всевидящее Око Зодчего Вселенной. Позолоченная эмблема вселенского Разумного Принципа висела над входом в станционный храм, специально расположенный поближе к санчасти – чаще всего вопросы к Архитектору возникают у добрых граждан, когда им очень плохо и когда у них появляется избыток свободного времени. Дверная мембрана храма традиционно была приоткрыта, как бы демонстрируя, что сюда может войти со своими сомнениями и проблемами любой человек в любое время. Храм не запирался даже ночью, и тут круглосуточно дежурил либо мастер-строитель, либо подмастерье, всегда готовый разбудить мастера, если кому-то из добрых граждан потребуется духовная консультация в неурочное время.
Профессор никогда не был излишне религиозен. Как и всякий нормальный взрослый гражданин Империи, он скорее воспринимал официальную государственную религию Великого Зодчего в качестве общегражданского морального кодекса, обязательного к исполнению между вежливыми и доброжелательно настроенными людьми. Он и сейчас не ожидал, что консультация у мастера вдруг принесет ему успокоение после всего, что произошло за последние сутки. Однако логическая рациональная беседа со служителем Верховного Архитектора вполне могла побудить его посмотреть на вещи с другой стороны, могла хоть немного утихомирить невообразимый болезненный хаос, царящий в душе. Несколько раз в тяжелые жизненные моменты именно духовная консультация помогала Даломюсу принять правильное решение и жить дальше, невзирая ни на какие обстоятельства – например, после того, как каменные муравьи уничтожили мятежную колонию на Бельфорсе, или когда выяснилось, что лайнер Папаша Гомес уже никогда не вернется на Метрополию…
Решительно развернувшись на девяносто градусов, профессор Даломюс зашагал к Храму.
Мастер духовный строитель Вишвананд Лакоста, как обычно, сидел вполоборота к двери, глядя в нейромонитор. В таком положении его можно было застать чаще всего, если только он не принимал пищу в офицерской столовой, не отдыхал ночью, не занимался в тренажерном зале и не беседовал с сомневающимися гражданами. Мастер Великого Архитектора обязан был постоянно повышать свою эрудицию и духовный уровень. Боком или спиной к двери мастера-толкователи всегда садились для того, чтобы любой вошедший мог видеть, что священнослужитель не играет на рабочем месте в какую-нибудь дрянь и не занят просмотром 4D-порно, а неуклонно пополняет свой интеллектуальный багаж. Впрочем, рабочее место Лакосты было расположено таким образом, что со стороны двери монитор как бы невзначай заслоняла панель системы кондиционирования. Заслоняла совсем чуть-чуть, но увидеть от входа, что у духовного лица на мониторе, было решительно невозможно. Даломюс понимал, конечно, что Лакоста скорее всего не при чем, что это не он проектировал помещения на «Скайлэб IV». Однако сам ученый на месте священника непременно пересел бы чуть левее – просто из принципа. Чтобы лишний раз продемонстрировать профессиональную чистоту помыслов.
Впрочем, самому-то ему не видно, как выглядит его рабочее место от входа. А посетители ничего не говорят ему из ложной деликатности. Не исключено даже, что Даломюс с его саркастическим умом и хронической мизантропией вообще стал первым, кто это заметил.
– А, профессор Даломюс! – Мастер совершенно искренне обрадовался его появлению. Мгновенно отреагировав на появление клиента, он поднялся из-за нейропроцессора, и руководитель проекта «Полумесяц» потерял последнюю возможность хоть краем глаза взглянуть на монитор. – Как поживаете, брат мой? Давно не заходили.
– Дела, – коротко пояснил Огюст, зорко следя за тем, чтобы Лакоста не приблизился на расстояние рукопожатия и к нему не пришлось прикасаться.
– Как продвигается ваша работа, профессор? – поинтересовался служитель Великого Архитектора.
– Это закрытая информация, – сухо напомнил Даломюс.
– О, разумеется. – Вишвананд широко и открыто улыбнулся, демонстрируя дружелюбие, а также то, что он оценил шутку посетителя. – Но вы же понимаете, что детали проекта для передачи враждебным разведкам меня не интересуют.
Мастер ничуть не смутился, и профессор вдруг подумал, что кроме основных обязанностей у него может быть еще особое поручение от военного ведомства: проверять на болтливость и благонадежность тех сотрудников лаборатории, что приходят к нему за советом. Даломюс не знал наверняка, имеет ли Управление Имперской Безопасности осведомителей среди священнослужителей, но если бы ему предложили возглавить данную организацию, он сам таких агентов непременно завел бы. Особенно в секретной космической лаборатории.
– Я вижу, вас что-то тревожит, брат мой, – мягко заметил Лакоста. – Конечно, я предпочел бы, чтобы столь достойный патриций зашел ко мне просто на чашечку кофе и светский разговор о пустяках. – Он снова улыбнулся. – Однако я всегда готов помочь вам разрешить любое сомнение в Замысле Творца. Прошу вас, присаживайтесь.
Узкий предбанник Храма, символизировавший аскетизм его служителей, переходил в просторный Зал Деловых Медитаций. Здесь было пусто: у обслуживающего персонала станции имелась своя церковь на другом жилом уровне, а у граждан ученых и офицеров, круглые сутки занятых неотложными делами, религиозная психологическая терапия особой популярностью не пользовалась. На противоположной стене, утопая во мраке, мягко мерцала эмблема Зодчего Вселенной – золотой треугольник с Всевидящим Оком посередине, вписанный в окружность бесконечного Мироздания. В каждой из вершин треугольника поочередно вспыхивала рубиновая четырехлучевая звезда.
Профессор опустился в одно из кресел напротив эмблемы Зодчего. Кресло шевельнулось, подстраиваясь под очертания его тела, и откинулось назад – таким образом, чтобы перед глазами профессора остались только эмблема и тонущие в мягком сумраке своды зала, копирующие звездное небо. Здесь было невероятно удобно, и в самом начале проекта профессор пару раз приходил сюда, просто чтобы перевести дух, расслабиться и поразмышлять в тишине. Потом стало не до того.
Сейчас Даломюс в принципе тоже был бы не против посидеть тут немного в одиночестве и молчании, чтобы собраться с мыслями. Однако услужливый мастер Лакоста, пылающий желанием немедленно помочь ближнему, уже опустился в соседнее кресло, и профессору было неловко прогонять его. Из такого положения ученый не мог его видеть, но очень даже мог слышать.
Вздохнув, руководитель проекта «Полумесяц» принялся разглядывать эмблему Великого Зодчего.
Треугольник Зодчего символизировал собой три неразрывные ипостаси Разумного Принципа, непрерывно исполняющего свой грандиозный Замысел через творение Вселенной. В чем именно состоит Великий Замысел, никто из людей не знал, но невероятная гармония макро- и микромира, тщательная продуманность законов физического уровня Бытия, а также вся история человечества, в которой вершины духа и разума все же превалировали над нескончаемым хаосом и войнами и в конечном итоге всегда побеждали их в моральном плане, определенно свидетельствовали о том, что Замысел Зодчего – высшее благое дело, направленное на физический и духовный прогресс Вселенной и Человека Разумного как вершины творения.
- Итак, любезный брат мой, - мягко пророкотал священник, - расскажите мне, что вас гнетет. Я уверен, что у Великого Архитектора найдутся ответы на самые сложные вопросы. А если вдруг не найдутся, мы с вами попытаемся решить проблему сами.
У него был доверительный баритон, негромко отдававшийся в гулких стенах зала. Даломюс был в курсе, что в Духовном Университете несколько семестров отводится на изучение ораторского искусства и правильную постановку голоса. Для будущих мастеров Архитектора это важно, чтобы устанавливать личный контакт с собеседником. Профессор точно знал это, поскольку вначале, когда его отговорили от военной академии, всерьез собирался пойти в священники и некоторое время изучал структуру духовного образования.
- Не то чтобы у меня есть конкретные вопросы, - проговорил ученый. – Просто накопилось… - Он замолчал.
- Трудности с проектом? – понимающе поинтересовался Лакоста. – Закрытая информация, я понимаю. Но судя по тому, сколько времени вы уже находитесь на станции, у вас определенные затруднения.
На груди у мастера был вышит символ Верховного Архитектора – измерительный угольник и геометрический циркуль, два основных символических предмета, которые грандиозный строитель использовал в своей работе. Внутри образованной ими гармоничной шестилучевой звезды мерцало Всевидящее Око Зодчего. Верховный Архитектор был главным инженером и инструментом Великого Зодчего, основным элементом в его треипостасной структуре – всеобъемлющей благой сущностью, конструктором и строителем физической и духовной Вселенной. Именно его неутомимой деятельности человечество было обязано своим головокружительным научным, культурным и духовным прогрессом.
Формально мастера поклонялись всеобщему Разумному Принципу, персонифицированному в триединой фигуре Зодчего. Однако официально они считались слугами только одной из его ипостасей, строгого и рационального Архитектора, символизирующего творческое начало, и трактовали мир с его точки зрения – с точки зрения звезды в верхнем углу треугольника.
Две другие ипостаси Зодчего были не менее важны во Всеобщем Акте Творения и также почитались официальной религией Империи, однако лишь как вспомогательные силы природы, направленные на выполнение Великого Замысла, в то время как Архитектор направлял и осуществлял его. В Обитаемых Секторах, не подчинявшихся гегемонии Метрополии, существовало огромное количество еретических сект, ставивших на первое место в троице Гневного Оппонента или Альтернативного Демиурга, но в пределах Внешнего Круга колоний они считались деструктивными и истреблялись без всякой пощады.
Символом Альтернативного Демиурга был вселенский круг с двумя четырехлучевыми звездами. Круг был расколот, звезды оказались отделены друг от друга зигзагообразной молнией – как символ драматического раскола внутри троицы между фактически союзными, но трагически не понимающими друг друга ипостасями божества.
Альтернативный Демиург был манифестацией Зодчим в мир Замысла своего качества внутреннего ребенка. Он был Богом-сыном и Сатаной архаичного христианства в одном лице. Скорее Сыном, чем Сатаной - сущностью не злобной по сути своей, но этаким ниспровергателем деспотичных взрослых авторитетов, в юношеском максимализме полагающим, что предопределенный первичный Замысел может быть неверен в деталях либо осуществляется неправильно, потому что допускает в некоторых своих проявлениях хаос. Поэтому Демиург постоянно вносил поправки в чертежи и построения Архитектора, а порой осуществлял от начала до конца собственные замыслы миростроительства – дерзкие и нежизнеспособные. Он противостоял как Верховному Архитектору, так и злобному трикстеру – Гневному Оппоненту, который полагал, что Замысел изначально вреден или не нужен вообще.
Что касается Гневного Оппонента, то этой зловещей фигурой Зодчий манифестировал свое неотъемлемое качество разрушения порядка, без которого не было бы и самого порядка. Его эмблемой была черная молния на золотом поле. Оппонент был создателем хаоса во Вселенной, который яростно искореняли в меру собственного разумения оба демиурга – и верховный, и альтернативный. Третья ипостась Зодчего, в свою очередь, сладострастно крушила все, что они построили, оставляя за собой дымящиеся руины и повышенную энтропию.
В других религиях Гневный Оппонент вполне мог бы оказаться дьяволом или могучим демоном, однако в культе Великого Зодчего его воспринимали с пониманием. Он тоже был грандиозным творцом, как и другие фигуры Троицы, и так же, как Альтернативный Демиург, полагал, что мировое развитие идет по ложному пути к неправильной цели. Однако в отличие от Бога-сына, стремившегося внести поправки в неверный проект, Оппонент полагал, что Замысел, осуществляемый Архитектором, ошибочен в корне и должен быть отменен, а прежде, чем приступать к грандиозной работе в рамках принципиально нового вселенского проекта, для нее нужно расчистить место.
Впрочем, понимание в общем-то благих и рациональных целей Гневного Оппонента вовсе не мешало имперскому обществу и Храму Великого Зодчего бороться с любыми проявлениями его деятельности. Анархия и культ разрушения, неизменно сопутствующие поклонению Оппоненту, на территориях Верховного Архитектора искоренялись беспощадно.
Всякий человек во Вселенной, не удовлетворенный господствующей концепцией поклонения разумному созиданию, теоретически вполне волен был выбрать путь хаоса или бесконечного эксперимента, согласно двум другим ипостасям Зодчего, но тогда ему следовало отдавать себе отчет, что он выбирает безблагодатную сторону, которая скорее всего проиграет. За это не будет посмертного воздаяния, но вполне может случиться воздаяние прижизненное - Империя все-таки гораздо мощнее любого из своих противников. А может быть, будет и посмертное - этого тоже никто не знал наверняка, но многие адепты религии разума опасались такого исхода, напуганные древними, уже отжившими свое бесчеловечными религиями вроде христианства или ислама. Однако, разумеется, такое воздаяние должно было наступить не в виде ада, а в виде невозможности стать частью Замысла после его окончательной победы. То есть приверженцев хаоса скорее не пустили бы в рай, чем отправили в ад: Архитектор все-таки отличался от мстительных ревнивых богов предыдущих монотеистических религий своим абсолютным прагматизмом и рациональностью. Ведь всякому погонщику и биомеханику прекрасно известно, что чем более развито существо, там менее оно склонно слушаться кнута и тем более нуждается в поощрении. Поэтому культ Зодчего Вселенной, когда-то окончательно победивший христианство в умах человечества, был основан не на расплывчатой божественной любви, а на принципе всеобъемлющей рациональности: ребята, вы же умные люди, поэтому вам всем должно быть очевидно, кто тут прав и хочет добра, а кто нет.
В любом случае и Альтернативный Демиург, и Гневный Оппонент, и все их последователи безусловно работали на Замысел Зодчего, но не сознательно, а из неизбежной диалектики бытия. Существование Демиурга допускалось Зодчим Вселенной, поскольку Сын осмеливался на постоянные чудовищные эксперименты, которые не мог позволить себе благой Архитектор, а среди самых безумных экспериментов доктора Франкенштейна может попасться такой, который окажется грандиозным благом для человечества и вполне может быть включен в Замысел. Гневный Оппонент же непрерывно расчищал место для Замысла, уничтожая уродливые построения Альтернативного Демиурга, а также служил прекрасным пугалом для адептов Зодчего: наблюдая за мирами, в которых победил хаос, они проникались еще большим пониманием необходимости Замысла. Оппонент неизбежно затрагивал и некоторые аспекты Замысла, но поскольку Замысел - более рациональное и крепкое построение, которое есть кому защищать, Демиургу он наносил ущерба гораздо больше.
Населенную человечеством Галактику согласно постулатам Храма можно было разделить на три части. Империя символизировала собой Верховного Архитектора, грандиозный механизм, стремящийся заставить население расти над собой физически и духовно, порой довольно жесткими методами, но исключительно на благо самих людей и в их интересах. Деятельность колониальных союзов напоминала работу Альтернативного Демиурга: они пытались построить другие общества на других принципах, они позволяли своему населению дерзкие эксперименты, способные привести (и чаще всего приводившие) скорее к хаосу, чем к социальному благоденствию - скажем, разрешение на употребление наркотиков или генетические изменения человеческого организма. Пиратские республики и мятежные сектора выглядели Гневным Оппонентом, несущим полный хаос и разрушение, хоть им для собственного выживания и приходилось порой имитировать поддержание видимости некоторого порядка.
- Итак? - в очередной раз поощрил служитель религии разума. – С чего бы вы хотели начать?
- В последнее время меня мучает один вопрос, – задумчиво проговорил Даломюс. - Скажите, мастер, насколько оправдано моралью для последователей Архитектора пользоваться инструментами его оппонентов?
- Дорогой профессор, - сказал мастер, - если вы о той самой пресловутой слезинке ребенка, которая не стоит всеобщего благоденствия, как это утверждает вражеская пропаганда, то вы ведь взрослый и ответственный человек. Вы наверняка понимаете, что если любыми путями избегать этой самой слезинки, то в результате мы получим целые потоки детских слез. Невозможно приготовить омлет, не разбив яиц. Не бывает так, чтобы абсолютно всем было хорошо: порой когда кому-то хорошо, другому плохо из-за одного этого факта. И вы прекрасно знаете, что наши противники, ведя скрупулезный подсчет отдельных слезинок, пролитых по вине Империи, сами виновны в целых водопадах слез и совершенно не комплексуют по этому поводу. Тезис «Пусть лучше десять виновных уйдут от ответственности, чем пострадает один невинный» красив внешне, но по сути он глубоко порочен. Потому что десять ушедших от закона виновных, уверовавших в свою безнаказанность, покарают еще десятки и сотни невиновных, уже без нашего участия. Разумный Принцип Вселенный потому и разумный, что руководствуется холодной логикой, а не голыми эмоциями.
- Я немного не том. Вы сейчас описали инструменты Архитектора – возможно, спорные, безусловно жесткие, но определенно благие и необходимые. Однако у его оппонентов есть свои грязные специфические приемы, свидетельствующие об их слабости. Приемчики, запретные для Архитектора. Скажем, подлость. Коварство. Откровенная ложь – не во спасение, а ради подлости и коварства. – Профессор прикрыл глаза. – Давайте вообразим такую ситуацию. Некий враждебный колониальный союз осуществляет диверсионную атаку на колонию Внешнего Круга при помощи чрезвычайно мощного мутагена, неизвестного нашим ученым. Как по-вашему, если после этого Империя бросит все силы на изучение выживших в теракте, чтобы выделить мутаген для военных целей, а не на то, чтобы спасти их жизни – это деяние, направленное на исполнение Великого Замысла, или все-таки злодеяние, увеличивающее энтропию и хаос во Вселенной?
- Мне не хватает данных, - медленно ответил мастер Лакоста, помолчав. – Существуют ситуации, когда приходится жертвовать отдельными людьми ради спасения многих. Это очень нелегкий, но зачастую единственно возможный выбор. Безусловно, Империи необходим неизвестный мутаген, чтобы выработать соответствующий иммунный ответ и чтобы в случае повторной атаки можно было спасти больше людей. Хотя по отношению к тем, кто подвергся первой атаке, это может выглядеть жестоко.
- Хорошо, - проговорил профессор. – Тогда добавим данных. Что, если на самом деле мутаген был разработан в имперских лабораториях? Вражеской науке не хватает ресурсов для таких страшных достижений. Предположим, что мутаген специально был испытан на отдаленной имперской колонии, во-первых, чтобы он никоим образом не попал в руки врага до конца испытаний, и во-вторых, чтобы у Империи оказался максимум человеческого материала, обработанного мутагеном, который можно будет годами исследовать без особых помех. Ну, и в-третьих, разумеется, это прекрасный козырь для имперской пропаганды, прекрасный повод еще раз убедить население, что за пределами Внешнего Круга обитают лишь кровожадные человекообразные животные. Такие действия – в рамках Замысла, или это уже перебор?
- Мне кажется, в своих умозрительных конструкциях вы заходите слишком далеко, - холодно проронил Вишвананд. В его голосе больше не было ни дружелюбия, ни участия.
- Я просто хотел бы получить ответ от мудрого служителя Верховного Архитектора, - кротко проговорил Даломюс. – Означает ли такая умозрительная конструкция, что высокопоставленные адепты Великого Архитектора поступили как последние подонки, воспользовавшись чужими инструментами? И раз так, то всякий здравомыслящий человек, поклоняющийся Разумному Принципу Вселенной, должен считать их смертельными врагами со всеми вытекающими последствиями?
Он резко встал, опершись на палку, и успел заметить на лице Вишвананда Лакосты напряженную работу мысли.
- Я жду ответа, мастер, - потребовал профессор, обеими руками опершись на трость и пристально глядя в глаза священнику.
Не молчите, мастер, с бесконечной тоской подумал Даломюс. Настоящий служитель Архитектора должен немедленно и решительно заклеймить инструменты Гневного Оппонента, кто бы ими не воспользовался. Настоящий гражданин и офицер же должен энергично возмутиться напраслине, которую я возвожу на Империю. Потерянно молчать в такой ситуации может только…
Кто?
Человек, совесть которого вступила в острое противоречие с чувством долга?..
Профессор понимал, что по долгу службы священникам Архитектора полагается знать больше многих – хотя бы для того, чтобы в процессе душеспасительной беседы четко отличать действительно важные вещи от пустяков. Профессор знал, что священников Архитектора еще в университете учат не теряться в любой ситуации – потому что во время серьезного разговора с клиентом, выворачивающим душу наизнанку, им порой приходится слышать весьма шокирующие вещи. И у него не было никаких причин усомниться в профессионализме мастера Лакосты – на секретной станции работали только специалисты экстра-класса.
Но Вишванад молчал. Потому что, похоже, действительно знал о затронутом предмете разговора гораздо больше Даломюса. И судя по всему, это знание настолько противоречило принципам адепта Верховного Архитектора, что он никак не мог заставить себя стать адвокатом дьявола.
- Спасибо, мастер Лакоста, - проговорил ученый, направляясь к выходу. – Я услышал все, что хотел.
- Профессор, постойте! – закричал служитель храма, бросаясь следом за ним.
Даломюс устремил полный неподдельного изумления взгляд на свое левое предплечье, в которое мертвой хваткой вцепился священник. Проследив его взгляд, Лакоста медленно отпустил рукав лабораторного халата.
- Послушайте, профессор, - начал он привычным доверительным баритоном, - это очень сложный вопрос. Признаться, поначалу я…
- Большое спасибо, мастер, - серьезно проговорил Даломюс, глядя в сторону. – У меня больше нет вопросов.
Он развернулся и, прихрамывая, покинул помещение храма.
Что ж, теперь все следовало делать максимально быстро. Даже если Лакоста не является штатным осведомителем Донковского, что очень вряд ли, он все равно сочтет своим долгом предупредить службу безопасности станции, что профессор Даломюс явно пребывает в пограничном состоянии сознания. Возможно, не стоило вообще заводить этого разговора. Но престарелый ученый вначале и не собирался этого делать – просто раздраженная психика на приеме у священника внезапно выдала незапланированный экспромт. И профессор сам ужаснулся, насколько точно, судя по неожиданной реакции мастера духовного строителя, попал пальцем в небо.
Теперь выход оставался только один. Отступать больше было некуда и незачем. Один раз он уже помог Гневному Оппоненту – тогда, на Бельфорсе. Больше властелин хаоса не дождется от него плодотворного сотрудничества.
Войдя в свои апартаменты, профессор Даломюс запер за собой дверь. Вынул из карманов халата двух сонных инсектоидов и положил на стол перед собой. Сначала ввел себе стимфорал и несколько мгновений прислушивался к ощущениям. Почувствовав, что мир начинает плыть под ногами, протянул дрожащую руку и решительно ввел себе снотворное. В голове зашумело, пространство исказилось, струящиеся стены начали неудержимо сдвигаться внутрь каюты.
Профессор с трудом доплелся до кровати и повалился на нее лицом вниз, сразу ощутив, как огромная колотушка для гигантского гонга мягко и сокрушительно врезалась в его череп, заставив весь организм завибрировать в такт удару.
Последними словами научного руководителя проекта «Полумесяц», глухими и невнятными, но тем не менее четко зафиксированными подслушивающими устройствами, были следующие:
- Да чтоб вам всем провалиться вместе с вашей чертовой…

Tags: Культ Зодчего Вселенной
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments