Roma Rubrum Ascensio (quangel) wrote,
Roma Rubrum Ascensio
quangel

Матриархат как оружие разрушения гуманизма

Оригинал взят у tachkasmedom в Матриархат как оружие разрушения гуманизма


В конце 2015 года в  свет вышла интересная статья о том, каким образом осуществлялось  воссоздание нацистами дохристианской языческой немецкой идентичности. Собственно, это целый цикл статей, в которых  приводится множество свидетельств тому, что во многом нацистские идеологи опирались на поэму Иоганна Вольфганга Гете «Фауст». Нет ничего удивительного в том, что это произведение будоражило умы оккультных нацистов. В «Фаусте» Гете не только рассказывает о том, почему немцам нужно отказаться от христианской идентичности и гуманистических ценностей, он в деталях показывает, как именно это нужно сделать.

Мир христианский в «Фаусте» конечен и узок. Фаусту в нем тесно и тоскливо, он ограничен в своих возможностях и стремлениях. Заключив сделку с Мефистофелем, он вырывается из него в мир древнегреческих богов, в мир античности. Впервые он в этом мире оказывается, погубив любившую его женщину и хладнокровно допустив гибель своего ребенка. Он не раскаивается по этому поводу. Его интересует только вечное познание и ничем не ограниченные способности к самосовершенствованию. Но мир древнегреческих олимпийских богов патриархален. Там еще сохраняются понятия добра, зла и ответственности за свои поступки. В этом мире все еще присутствует Закон, способный накладывать ограничения на желания. Поэтому Фауст стремится дальше.

В попытке добыть из небытия Елену Фауст погружается в мир пустоты, спускается к обитающим за ней «Матерям». Он рвется туда, где представитель христианской «системы координат» Мефистофель чувствует себя чужим и отказывается сопровождать Фауста. Фауст возвращается из пугающего, мало имеющего отношения к классической древнегреческой традиции мира, другим. Он влюбляется в Елену, но добивается ее любви обманом и шантажом. Он, кажется, больше не способен испытывать сомнений и жалости, которые все еще имели место в истории его отношений с Маргаритой. Когда сын Фауста погибает и Елена покидает его, он не испытывает страданий и с некоторым мимолетным сожалением прощается со своей способностью любить.

Теперь ничто не может удержать его от стремления к «бесконечной цели», которое, может осуществиться, по мнению Гете, при помощи вечной женственности. Обращение к некоей специфической женской сущности (Матери) освобождает Фауста (от души?) от сомнений, жалости и способности любить и тем самым делает его сильнее.

Затем вечная женственность спасает не раскаявшегося и заключившего с дьяволом договор Фауста от ада. Стремлением к «бесконечному» Гете оправдывает все зло, совершенное Фаустом. Зла и добра больше нет. Есть стремление к совершенству любым путем и есть то, что этому мешает. Законам христианского Бога-отца Фауст больше не подчиняется. Он присягнул Матерям.

Матери — это могущественные богини, «первообразы всех вещей», как пишет Гете. Исследователи сообщают, что образ Матерей он почерпнул из «Жизнеописаний Марцелла» Плутарха, описавшего сицилийский город Энгиум, в котором чтили богинь, именуемых Матерями.

А.Ф. Лосев считал, что культ Матери или Богини-матери, или Великой богини был распространен у множества народов в эпоху матриархата. Мифология, связанная с этими богинями, имеет хтонические черты. Богине-матери приписывали обладание силой земли, она управляла подземным царством. Это, как пишет Лосев «стихийно-чудовищная» мифология. Богиня-мать ассоциировалась с природой, стихиями, хаосом, смертью и возрождением. Поклонение Великой Богине часто сопровождалось кровавыми экстатическими оргиями. Так, например, жрецы великой матери-богини Кибелы, во время ритуала возвращения к жизни ее возлюбленного Аттиса, приходили в экстаз, наносили себе множество увечий и оскопляли себя.

Матриархальные культы почитания богини-матери теряют свое значение и отходят на второй план в эпоху патриархального уклада. Женские божества теряют значительную часть своего могущества и в религиозной системе оказываются подчинены богам мужского пола.

Не такова женская сущность, к которой обращается Гете в «Фаусте». Гетевские Матери, « Вечная женственность», находятся вне патриархальной религиозной системы, они сильнее ее. Это матриархальные образы.

Итак, патриархальный христианский закон, гуманизм, совесть, милосердие, так мешающие стремлению к бесконечному совершенству, оказываются отброшенными путем обращения к более ранней, матриархальной системе координат. От эпохи классического олимпийства Гете отмахивается.

Мефистофель, сопровождающий Фауста в его путешествии в античный мир, примеривает на себя его образы и тоже заигрывает с женственностью. В сцене когда он, желая помочь Фаусту заполучить Елену, уподобляется обликом форкиадам – архаичным богиням древнегреческой мифологии, имеющим отвратительный, внушающий ужас облик. При этом он объявляет себя «сыном Хаоса новооткрытым». Гете как будто ищет ему место в этой матриархальной системе. Чтобы заимствовать внешность у форкиад, Мефистофель отдает им свой глаз. Уж не уготована ли ему должность оскопленного жреца Великой Матери, исполняющего ритуал смерти-возрождения-преобразования? С Фаустом он похожую штуку уже проделал.

Технология слома христианской идентичности Гете описана. Основные ее пользователи после окончания Второй мировой войны сильно ослабли и надолго ушли в тень. Однако сейчас процесс демонтажа христианства и гуманистических ценностей развернулся широко и открыто, с применением самых разных технологий. Среди них и там самая, описанная Гете в «Фаусте»... Продолжение следует


Tags: Век сражения Мары, Гностическая матрица, Темный двойник Витрувианского Человека
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment